«Жёлтый рил»: история одного забытого рассказа Л. Фрэнка Баума
У рассказа Л. Фрэнка Баума The Yellow Ryl — «Жёлтый рил» — необычная судьба. Написанный приблизительно в 1905–1906 годах, он почти два десятилетия оставался неопубликованным. Когда рассказ наконец появился в печати в 1925 году, самого Баума уже шесть лет не было в живых.
Необычным оказалось и место публикации. «Жёлтый рил» вышел не отдельной книгой и не в крупном литературном журнале, а в небольшом калифорнийском издании A Child’s Garden: For Cheerful Children and Happy Homes. Но именно здесь начинается одна из самых любопытных страниц в истории рассказа.
Вдова писателя Мод Гейдж Баум передавала редакции A Child’s Garden неопубликованные произведения мужа. Несколько присланных ею рукописей погибли во время большого пожара в Беркли в 1923 году. Как именно The Yellow Ryl оказался у редакции, сегодня неизвестно. Здесь же публиковалась The Invisible Inzi of Oz Вирджинии и Роберта Уокоп — ещё одна малоизвестная история, связанная со страной Оз.
Само название рассказа ведёт к более широкому сказочному миру Баума. Рилы — бессмертные существа, связанные с растениями и цветами, — уже появлялись в «Жизни и приключениях Санта-Клауса», а позднее вошли и в книги о стране Оз.
В центре рассказа — мальчик Джослин Стэнтон Блэндфорд, которого мать снова обвиняет в загадочном беспорядке в гостиной, хотя он знает, что ни в чём не виноват. Единственная подозрительная деталь — странный жёлтый кот, недавно появившийся в доме. Решив выяснить правду, Джослин начинает наблюдать — и вскоре становится свидетелем совершенно невероятных событий.
После первой публикации рассказ почти на сорок лет вновь исчез из печати. Только в 1964 году он снова появился на страницах The Baum Bugle, журнала International Wizard of Oz Club, — в двух выпусках, весеннем и осеннем. Позднее The Yellow Ryl вошёл и в современные собрания короткой прозы Баума.
Русского перевода The Yellow Ryl мне найти не удалось, поэтому я решил перевести рассказ сам, чтобы с этой малоизвестной историей смогли познакомиться и русскоязычные читатели.
Название «Жёлтый рил» я сохраняю и в переводе. Слово «рил» уже встречается в русских переводах других произведений Баума и лучше сохраняет авторский термин, чем более общее «эльф».
Л. Фрэнк Баум
Жёлтый рил
Перевод с английского: Йорн Сёренсен
— Просто не понимаю, отчего всякий раз, когда я ухожу за покупками, мебель оказывается в таком беспорядке, — строго сказала миссис Блэндфорд. — Джослин Стэнтон Блэндфорд, как бы мне хотелось, чтобы ты был поосторожнее и поменьше шалил!
Джослин посмотрел на мать круглыми серьёзными глазами. Он знал: если она называла его «Джослин Стэнтон», значит, сердилась не на шутку, и ему было очень горько, что его так несправедливо обвиняют.
— То же самое было и на днях, когда я ходила на дневной спектакль, — продолжала она. — Возвращаюсь домой — всё вверх дном, всё не на своих местах. Как тебе только удаётся всё это устроить, Джослин Стэнтон Блэндфорд?
— Это не я, мама, — тихо сказал Джослин. — Я ни разу не заходил в гостиную, пока тебя не было.
— Не говори мне этого! — раздражённо воскликнула миссис Блэндфорд. — Ты хочешь, чтобы я поверила, будто мебель сама собой сдвигается с места?
Джослин промолчал. Объяснить беспорядок в гостиной он не мог, потому что сам ничего о нём не знал.
— Я попрошу отца с тобой поговорить, — сказала мать, снимая верхнюю одежду. — Я ещё могу понять, что мальчишки шалят; но, Джослин, меня ужасает, что ты так упрямишься, дуешься и ещё смеешь отрицать свою вину. Почему бы тебе не признаться по-мужски?
— Но это не я, мама! — только и смог сказать мальчик.
Потом он убежал к себе и расплакался: слишком уж печальной оказалась встреча после того, как он так долго ждал возвращения любимой мамы. Всю вторую половину дня Джослин просидел в игровой комнате, вырезая из журналов картинки с человеческими фигурками и примеряя к ним вырезанную одежду. Он только часто подбегал к окну в прихожей посмотреть, не идёт ли мама, а больше ни разу не выходил из комнаты за всё время её отсутствия. Правда, один раз он попросил у Сюзанны стакан воды — но и только.
Сюзанна была на кухне: гладила свои передники или занималась другой работой. Она была необщительной служанкой и детей не слишком любила, поэтому Джослин редко её беспокоил, даже когда оставался дома один.
Обычно миссис Блэндфорд вовсе не бывала так сердита на своего маленького сына. Просто день выдался тяжёлый: она безуспешно пыталась подобрать ткань нужного оттенка и потому вернулась домой несколько раздражённой. Стоило ей заглянуть в большую гостиную, как она сразу увидела, что тщательно расставленная мебель заметно сдвинута с места. Даже рояль оттащили в сторону: один его конец упирался в стену, а другой далеко выдавался в комнату. Скатерть на столе смялась и наполовину сползла, а одна из фарфоровых пастушек на каминной полке стояла так близко к краю, что оставалось только удивляться, как она ещё не упала и не разбилась вдребезги.
Миссис Блэндфорд прекрасно помнила, что перед уходом оставила комнату в безупречном порядке — она была аккуратной хозяйкой. Поэтому виноват в беспорядке, решила она, мог быть только Джослин.
Спустя некоторое время материнское сердце стало укорять её за то, что она так сурово обошлась со своим единственным ребёнком. Миссис Блэндфорд пошла к нему в комнату и попыталась уговорить его признаться в проступке. Но теперь мальчик уже и в самом деле насупился: ему было обидно, что мать не поверила его слову. Так что до самого возвращения отца семейства к ужину и мать, и сын провели весьма невесёлый час.
Мистер Блэндфорд был человеком жизнерадостным и очень любил свою семью. Когда он спросил, что случилось с Джослином, жена, несмотря на прежнюю угрозу, не стала рассказывать ему, как плохо вёл себя сын. Джослин ел мало, молчал и сидел совсем тихо, а вскоре после ужина отправился спать и во сне позабыл обо всех своих горестях — как это и бывает с мальчиками.
На следующее утро его тревожило лишь воспоминание о вчерашнем огорчении, и к концу завтрака Джослин почти снова стал самим собой. Миссис Блэндфорд тоже больше не упоминала о случившемся — до тех пор, пока после ленча Джослин не увидел, как она одевается, собираясь выйти.
— Ты опять уходишь, мама? — спросил он.
— Да, милый. Сегодня днём наш клуб любителей бриджа собирается у миссис Бут, — ответила она.
Потом наклонилась, поцеловала его и добавила:
— Веди себя хорошо, Джослин, и не слишком буйствуй. Не хочу снова застать дом в таком состоянии, как вчера. Если тебе что-нибудь понадобится, обратись к Сюзанне. Она будет у себя, займётся штопкой.
Мальчик молча стоял, слегка нахмурив лоб, а мать тем временем вышла в прихожую и сдвинула раздвижные двери, отделявшие гостиную, — почти до конца: по какой-то причине они никогда не закрывались полностью. Затем она задёрнула тяжёлую портьеру, висевшую на штанге над дверями, чтобы ещё надёжнее отгородить комнату.
Джослин наблюдал за ней. Наблюдал и кот — худое, гладкошёрстное жёлтое животное, которое несколько дней назад без приглашения заявилось в дом. Джослин тут же его приютил. Миссис Блэндфорд не сказала сыну прямо, чтобы он не заходил в гостиную в её отсутствие, но мальчик понял, чего она хочет, когда она попыталась закрыть раздвижные двери, а потом ещё и задёрнула их портьерой.
Когда мать ушла, Джослин ещё некоторое время стоял в прихожей.
Кот свернулся клубком под столом и притворился спящим. Особой общительностью кот не отличался. Хотя мальчик приютил его в доме и щедро кормил, тощее жёлтое создание играть с ним не желало: оно бесшумно скользило по комнатам, словно тень, и заботилось исключительно о собственном удобстве.
Джослин вернулся в игровую комнату на другой стороне прихожей, уселся на пол и принялся вырезать картинки. Но вскоре задумался: как же могло случиться, что мебель в большой гостиной уже дважды оказывалась в полном беспорядке, хотя во время отсутствия матери туда никто не входил? Обвинили его, но он-то прекрасно знал, что невиновен. Сюзанна редко заходила в эту часть дома. Так кто же тогда шалил? Разве что кот.
Он поднял голову. Из открытой двери игровой комнаты через полутёмную прихожую было видно, как кот спит, свернувшись клубком. Нет. Такое маленькое существо никак не могло передвинуть всю мебель. Ведь мама говорила, что даже огромный рояль сдвинули с места!
Если бы мама как следует подумала, то поняла бы, что и Джослину такое не под силу. Но пока мальчик задумчиво смотрел в прихожую, кот медленно поднялся, огляделся и крадучись пробрался за портьеру, закрывавшую гостиную. Двигался он так бесшумно, что не раздалось ни единого звука. Лишь ткань слегка колыхнулась, когда кот скользнул за неё к щели между неплотно сдвинутыми дверями.
Теперь Джослином овладело любопытство. Опустившись на четвереньки, он как можно тише пополз вперёд, пересёк прихожую и спрятался за тяжёлой портьерой вслед за котом. Тут он обнаружил, что между створками раздвижных дверей осталась щель шириной в несколько дюймов. Джослин сел, прислонившись спиной к портьере. Отсюда ему была видна вся гостиная, и он приготовился наблюдать за происходящим.
Кот снова улёгся на коврик и свернулся клубком, но глаза его вовсе не были закрыты. Он неотрывно смотрел на каминную полку, где по обе стороны красивых французских часов стояли вазы и разные безделушки.
Что-то в поведении животного подсказало Джослину, что стоит остаться здесь, наполовину скрытым портьерой, и понаблюдать. Ждать пришлось долго. Раз или два ему уже хотелось покинуть свой пост. Но наконец часы пробили два, и терпение мальчика было вознаграждено с лихвой.
Кот мгновенно вскочил и ясным, отчётливым голосом произнёс:
— Два часа! Пора повеселиться, друзья! В третий и последний раз — больше нам уже не удастся порезвиться вместе.
Сердце Джослина чуть не остановилось от изумления, когда он услышал, как заговорил кот. А потом оно бешено заколотилось от волнения: одна из изящных дрезденских пастушек на каминной полке наклонилась вперёд, разом утратив фарфоровую неподвижность, и ответила:
— В последний раз, говоришь? Почему?
— Потому что сегодня заканчивается моё пребывание здесь и мне пора отправляться дальше.
Из угла, переставляя четыре ножки, затрусил табурет и неловко приблизился к жёлтому коту. Джослину показалось, будто на его боку проступают смутные очертания забавного лица, хотя раньше мальчик ничего подобного не замечал.
— Почему бы тебе не рассказать нам свою историю? — пропищал маленький табурет.
— А зачем вам её знать? — отозвался кот.
— Ты оживил нас и позволил как следует повеселиться — чего с нами ни разу не случалось с тех пор, как нас сделали, — сказал табурет. — Вот нам и хочется узнать, кто же наш добрый друг.
— К тому же, — добавила пастушка, которая теперь сидела на краю каминной полки и медленно болтала ногами, — если это последний раз, когда мы можем двигаться, впереди у нас будут целые века, чтобы вспоминать эти приключения, а твоя история даст нам ещё пищу для размышлений.
Кот издал странный мурлыкающий звук, который Джослин принял за смех.
— Что ж, хорошо, — спокойно сказал он. — Я расскажу вам, кто я и почему нахожусь здесь. А ещё расскажу, зачем я подарил вам эти часы игр и веселья.
— Подожди! Подожди! — раздалось сразу несколько тоненьких голосов.
И тут, к изумлению Джослина, вся мебель задвигалась, сошла со своих мест и, приплясывая, устремилась к середине комнаты. Вскоре вокруг кота собралась целая компания любопытных слушателей.
— И меня подождите! — прогудел голос, куда более низкий, чем остальные.
Большой рояль подогнул резные ножки и важно зашагал от стены к коту.
— Не подходи! — взвизгнул изящный столик в стиле Чиппендейла. — Ты меня раздавишь своей огромной тушей!
— Стой где стоишь, неуклюжий! — крикнул резной стул красного дерева. — Ты что, собираешься всех нас вытеснить?
— Разве тебе оттуда плохо слышно? — спросила вторая дрезденская пастушка. Она уже вышла вперёд и теперь изящно прислонилась к большой венецианской вазе на каминной полке.
Рояль остановился на полпути, и его колёсики жалобно заскрипели.
— Я самый важный предмет в этой комнате, — возмущённо заявил он, — и должен сказать, что считаю ваши замечания крайне непочтительными.
— Считай что угодно, нам всё равно, лишь бы держался подальше, — огрызнулось папино кресло для чтения, пододвигаясь немного ближе к коту.
— Полно, полно, друзья! — окликнул их с висевшей на стене картины пожилой джентльмен в охотничьем камзоле. — Ради всего святого, не ссорьтесь. Лучше наслаждайтесь минутами свободы, пока они у нас есть.
— Вот именно! Вы всё веселье портите, — добавил китайский мандарин, кивая головой взад-вперёд со своего места на шкафчике для нот.
После этого упрёка болтовня стихла. Кот осторожно потёр лапой нос и сказал:
— Конечно, вы знаете, что я от рождения — волшебное существо…
Он умолк; мебель, картина и все остальные слушали, затаив дыхание.
— Конечно, как вы знаете, я от рождения — волшебное существо. Иначе мне не удалось бы вас оживить. Я принадлежу к бессмертному народу рилов, обязанность которых — раскрашивать распускающиеся цветы. Я — жёлтый рил и ношу с собой горшочек с жёлтой краской — ею я раскрашиваю лютики, ноготки и другие жёлтые цветы, когда они распускаются. Работа приятная, и я с удовольствием занимаюсь ею уже многие тысячи лет. Но наш король, белый рил, ужасно обидчив и чувствителен. Однажды ему показалось, будто я ответил ему дерзко, и он решил меня наказать. Вот он и придал мне кошачий облик — а кошек я никогда не любил — и приказал целый год и один день странствовать по свету. Если за это время я ни разу не буду озорничать, мне вернут мой прежний облик.
Так рассказывал кот.
— Ну что, друзья, вы даже не представляете, как трудно целый год и один день не озорничать — особенно когда находишься в облике такого невзрачного существа. Я не смею дать глупым людям понять, что я представляю собой нечто большее, чем кажусь. Для них я всего лишь бродячий беспородный жёлтый кот, которого всякий встречный может ударить или пнуть. Так что повеселиться мне удаётся редко — разве что когда я время от времени пускаю в ход свои волшебные силы. В этом доме я могу задержаться лишь ненадолго, но заметил, что эта комната нередко часами стоит пустая. Тогда мне пришло в голову оживить мебель и остальные вещи и устраивать с ними весёлую возню, когда вокруг никого нет. Даже мой король не сможет назвать это озорством: ведь никакого вреда от этого никому нет. Для меня огромное облегчение хоть ненадолго вырваться из этой простой, прозаической жизни, которую мне теперь приходится вести, и поглядеть на ваши нелепые ужимки.
— Нелепые! — возмутился табурет.
— Да, все вы нелепы, кроме двух хорошеньких пастушек и картин, — настаивал кот. — Но от этого вы ничуть не менее забавны.
— Твой король был совершенно прав, когда назвал тебя дерзким, — фальшивым тоном прогудел рояль. — Я много раз слышал, как миссис Блэндфорд говорила, что лучшего рояля ей не доводилось встречать. Я, несомненно, отличаюсь благородным тоном и истинным аристократизмом. Следовательно, ничего нелепого во мне быть не может.
— Я, — заявил мандарин, бойко кивая головой, — изображаю высокопоставленного сановника Китайской империи. Во мне нет ничего нелепого.
И он принялся ещё решительнее кивать головой.
— Массив красного дерева всегда внушает уважение, — веско произнёс стол, стоявший посреди комнаты. — Только опальный жёлтый кот осмелился бы назвать меня нелепым.
— Продолжайте, болваны, — заметил старый джентльмен на картине, осторожно поправляя нарисованный цветок в петлице. — Продолжайте и растратьте на бесполезный спор единственный час, когда вам вообще суждено быть живыми. А потом будете жалеть об этом всю оставшуюся вечность.
При этих словах все внезапно смолкли. Кот поднялся и с зевком потянулся.
— Будем танцевать, — объявил он. — Спускайся, дорогая Фиби, и сыграй нам на рояле.
— Хорошо, — ответила одна из пастушек.
Стул красного дерева подъехал к камину, а рядом с ним остановился стол. Высокая спинка стула почти доставала до каминной полки, поэтому пастушка Фиби ступила сначала на неё, затем спустилась на стол, а потом, поочерёдно ставя ногу на подлокотник и сиденье стула, сумела добраться до пола. Там она оправила свои изящные юбки и поклонилась собравшимся.
— Давай и ты, Дафна! — позвал кот.
Вторая пастушка последовала за первой и встала рядом.
Фиби подошла к роялю. Один из стульев протянул руки и усадил хорошенькую пастушку на банкетку, после чего она пробежала пальцами по клавишам из слоновой кости.
— А люди не услышат шума? — спросил табурет.
— Нет, — ответил кот. — Ни один звук, который мы здесь издадим, не будет слышен за пределами комнаты. Это часть моих волшебных чар. Все выбирайте себе партнёров и танцуйте как можно лучше. Дафна, ты будешь вальсировать со мной.
— С удовольствием, — ответила вторая пастушка.
Джослин теперь просунул голову в щель между раздвижными дверями, а тело всё ещё оставалось снаружи. Он мог слышать всё происходящее — вероятно, потому что сам находился в полумраке, в тени. Мальчик настолько увлёкся разыгрывавшейся перед ним сценой, что совершенно забыл о себе и уже перестал удивляться тому, что видел.
Фиби играла очень хорошо, а весёлая мелодия так и подмывала пуститься в пляс. Первыми закружились в вальсе кот и Дафна, с удивительным изяществом описывая круги по большой комнате. За ними последовали стул красного дерева и кресло на тонких ножках. Потом табурет закружился со шкафчиком для нот, так что мандарину пришлось цепляться за него изо всех сил, чтобы не свалиться. Кресло-качалка заскользило по комнате, выбрав себе в партнёры газетницу. Очень скоро вся мебель разбилась на пары и весело вальсировала — кроме стола, который был настолько велик и широк, что танцевал в одиночку. Зато ножки у него оказались весьма проворными. Когда стол наклонялся то в одну, то в другую сторону, книги, которые мама так аккуратно разложила на нём, посыпались на пол и тоже принялись танцевать сами по себе.
Наконец стол наступил коту на хвост. Жёлтый кот взвыл от боли, сердито развернулся и толкнул стол. Тот с грохотом повалился набок. Фиби тотчас оборвала мелодию, и все перестали танцевать, чтобы немного отдохнуть. Два стула своими руками поставили стол обратно на ноги. Происшествие, похоже, нисколько не испортило общего веселья, хотя кот осторожно вылизывал хвост, словно тот всё ещё болел.
— Вот это было здорово! — расхохотался стол, обмахиваясь своей вышитой скатертью.
— Никогда в жизни так не веселился! — булькающим голоском заявил табурет и сделал ещё пару шажков, показывая, что совсем не устал.
— А я, пожалуй, не отказался бы повальсировать с хорошенькой Дафной, — подал голос с картины старый джентльмен.
— Но ведь ты нарисован только до колен, — критически заметил кот, разглядывая его.
— Не беда. Половина ноги всё-таки лучше, чем ни одной, — ответил джентльмен.
Стул с высокой спинкой подъехал к стене. Старик вышел из картины и благополучно спустился на пол. На нём был красный охотничий камзол и белые суконные бриджи. Лицо у него было добродушное и приветливое.
— Не окажете ли вы мне честь, прекрасная пастушка, станцевать со мной вальс? — произнёс он, кланяясь Дафне.
Когда джентльмен слегка повернулся, Джослин увидел, что сбоку тот был не толще полотна, на котором его нарисовали. Но спереди выглядел вполне естественно — если не считать того, что ноги обрывались у самых колен.
— Подождите! — вскричал мандарин, поднимаясь из своей обычной сидячей позы. — Я буду вальсировать с Фиби.
— Фиби должна играть на рояле, — сказал старый джентльмен.
— А разве никто другой не умеет? — тревожно спросил мандарин.
— Ни у кого больше нет пальцев, кроме Дафны, а Дафну я уже выбрал себе в партнёры, — последовал ответ.
— Я сыграю, — объявил кот.
Он подошёл к инструменту и одним прыжком вскочил на банкетку.
Так мандарин спустился со шкафчика для нот, чтобы вальсировать с Фиби, а кот заиграл бойкую, задорную мелодию. Старый джентльмен закружился с Дафной, а мандарин довольно хорошо танцевал с Фиби. Через несколько мгновений вся мебель снова присоединилась к весёлой суматохе. Стоял такой грохот и шум, что Джослин не мог понять, как Сюзанна до сих пор ничего не услышала и не прибежала посмотреть, что происходит.
Когда веселье было в самом разгаре, часы на каминной полке внезапно начали бить. С первым же ударом всё разом переменилось. Мебель, скользя и торопливо перебирая ножками, устремилась обратно на свои места — или почти на свои места. Мандарин запрыгнул на прежнее место на шкафчике, книги подпрыгнули на стол и улеглись. Стул красного дерева и стол первым делом подбежали к камину. Обе фарфоровые пастушки воспользовались ими как ступеньками, чтобы взобраться на полку, после чего стул и стол поспешили занять свои места.
Всё содержимое комнаты двигалось с такой быстротой, что к тому времени, когда часы неторопливо пробили три, на смену беспорядку пришло некоторое подобие порядка и всякое движение прекратилось. Но Джослин к своему ужасу понял, что мама увидит в гостиной ещё больший беспорядок, чем вчера. При мысли о новом нагоняе ему стало не по себе.
Кот тем временем спокойно сидел на коврике и умывал мордочку лапами. Мальчик поднялся и решительно вошёл в комнату.
— Послушай-ка, жёлтый рил, или кто ты там такой, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты заставил все эти вещи вернуться туда, где им положено стоять. Веселиться — это пожалуйста, я тебя за это не виню. Но если из-за тебя у меня будут неприятности, тогда это уже настоящее озорство. Если ты не наведёшь здесь порядок, ругать за весь этот беспорядок будут меня.
Кот пристально посмотрел на него, но ничего не ответил.
— Да я всё про тебя знаю, — продолжал Джослин. — Я всё видел и слышал — всё, что ты говорил и делал. Но, честное слово, никому не скажу, если ты вернёшь мебель на место. Мама ничего не знает про фей и наверняка решит, что это я виноват, если увидит, что тут всё так разбросано.
Кот внимательно оглядел комнату. И без того громоздкий и неповоротливый рояль стоял совсем не там, где ему полагалось, да и многие другие предметы мебели тоже. Старый джентльмен так небрежно запрыгнул обратно в свою картину, что рама сдвинулась и теперь висела на стене криво. Пастушки стояли спиной к комнате, а скатерть опять наполовину сползла со стола.
Возможно, жёлтый рил понял, что мальчик имеет полное право жаловаться. А возможно, испугался, что его король, белый рил, сочтёт эту весёлую возню настоящим озорством. Как бы то ни было, осмотрев комнату, кот медленно взмахнул одной лапой. Раздался тихий шелест — и всё преобразилось.
Теперь даже мамины зоркие глаза не нашли бы ни малейшего беспорядка, радостно подумал Джослин и снова повернулся к коту.
Но странное жёлтое животное уже бесшумно ускользнуло и исчезло. И больше мальчик никогда его не видел.